Неточные совпадения
Иль помириться их заставить,
Дабы позавтракать втроем,
И после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем.
Sel alia tempora! Удалость
(Как сон
любви, другая шалость)
Проходит с юностью живой.
Как я сказал, Зарецкий мой,
Под сень черемух и акаций
От бурь укрывшись наконец,
Живет, как
истинный мудрец,
Капусту садит, как Гораций,
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность
любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство —
истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Но да не падет на нас таковая укоризна. С младенчества нашего возненавидев ласкательство, мы соблюли сердце наше от ядовитой его сладости, даже до сего дня; и ныне новый опыт в
любви нашей к вам и преданности явен да будет. Мы уничтожаем ныне сравнение царедворского служения с военным и гражданским. Истребися на памяти обыкновение, во стыд наш толико лет существовавшее.
Истинные заслуги и достоинства, рачение о пользе общей да получают награду в трудах своих и едины да отличаются.
— «В здоровом теле — здоровый дух», это — утверждение языческое, а потому — ложное, — сказал протоиерей Славороссов. — Дух
истинного христианина всегда болеет гладом
любви ко Христу и страхом пред ним.
Ложный спиритуализм в
любви есть такая же ошибка эротического суждения, как и голая чувственность, обнаженная похоть, ибо
истинным объектом
любви является воплощенный дух или одуховленная плоть [Каббала дает такое объяснение брака: «Все духи и души, раньше чем они отправляются в этот (низший) мир, состоят из мужской и женской части, которые (наверху) соединены в одно существо.
«Это уж слишком, — говорит она, — впрочем, ведь это вы, вы», и заключает письмо словами: «Все мешают, обнимаю вас, мой ангел, со всею
истинной, безмерной
любовью.
Считаться нам странно, патентов на пониманье нет; время, история, опыт сблизили нас не потому, чтоб они нас перетянули к себе или мы — их, а потому, что и они, и мы ближе к
истинному воззрению теперь, чем были тогда, когда беспощадно терзали друг друга в журнальных статьях, хотя и тогда я не помню, чтобы мы сомневались в их горячей
любви к России или они — в нашей.
— Да, мой милый, — сказала она после довольно продолжительного молчания, во время которого она осмотрела меня с ног до головы таким взглядом, что я не знал, куда девать свои глаза и руки, — могу сказать, что вы очень цените мою
любовь и составляете для меня
истинное утешение.
Истинная жизнь есть
любовь.
— Разве не вижу я
любви твоей ко мне, матушка? Аль забыла я твои благодеяния? — со слезами ответила ей Фленушка. — Матушка, матушка!.. Как перед
истинным Богом скажу я тебе: одна ты у меня на свете, одну тебя люблю всей душой моей, всем моим помышлением… Без тебя, матушка, мне и жизнь не в жизнь — станешь умирать и меня с собой бери.
— Ни укора, ни попрека от меня не услышишь, — сдерживая порывы волнения, она говорила. — Скажи только всю
истинную правду… Все, говори все, ничего не утай… Во всем покайся… все прощу, все покрою материнской
любовью!
Третий Завет, завершающий диалектику истории, осуществляющий завет
любви истинной антропологии, восстановит всю полноту язычества, но просветленного и освобожденного от тления, освятит всю плоть культуры, но осмысленную и побеждающую смерть.
Не должна ли быть
истинная философия объяснением в
любви влюбленных?
— Вот как два новейших французских романиста определяют
истинную дружбу и
любовь, и я согласился с ними, думал, что встречу в жизни такие существа и найду в них… да что!
— Почему знать, — отвечала Круциферская, — может быть, возле вас прошли незамеченными другие пары;
любовь истинная вовсе не интересуется выказываться; да и искали ли вы, и как искали?
Есть два
истинных этических начала: или
любовь и благодатное преображение жизни, или свобода и охраняющее свободу право.
Воистину бог от века был в теснейшем союзе с натурою, и союз сей не на чем ином мог быть основан, как на том, что служит основанием всякого
истинного союза и первее всего союза брачного, — разумею на взаимном самоотвержении или чистой
любви, ибо бог, изводя из себя творение, на него, а не на себя, обращал волю свою, а подобно сему и тварная натура не в себе, а в боге должна была видеть цель и средоточие бытия своего, нетленным и чистым сиянием божественного света должна была она вечно питать пламенное горение своего жизненного начала.
Сие установлено сколько во изъявление
любви нашей, и за гробом братьям нашим сопутствующей, столько же и во знамение того, что
истинных свободных каменщиков в духе связь и по отшествии их от сего мира не прерывается.
Истинный масон, крещен он или нет, всегда духом христианин, потому что догмы наши в самом чистом виде находятся в евангелии, предполагая, что оно не истолковывается с вероисповедными особенностями; а то хороша будет наша всех обретающая и всех призывающая
любовь, когда мы только будем брать из католиков, лютеран, православных, а люди других исповеданий — плевать на них, гяуры они, козлища!
С Андреем Павловичем он поддерживал разговор как бы по обязанности, стараясь навести своего друга на более продолжительный монолог, чтобы под его говор незаметно думать свою особую думу, которой он боялся поделиться даже со своим братом по духу, любимым им на самом деле
истинной братской
любовью.
Княгиня Вера, у которой прежняя страстная
любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной,
истинной дружбы, всеми силами старалась помочь князю удержаться от полного разорения.
Там, где эти свойства отсутствуют, где чувство собственного достоинства заменяется оскорбительным и в сущности довольно глупым самомнением, где шовинизм является обнаженным, без всякой примеси энтузиазма, где не горят сердца ни
любовью, ни ненавистью, а воспламеняются только подозрительностью к соседу, где нет ни
истинной приветливости, ни искренней веселости, а есть только желание похвастаться и расчет на тринкгельд, [чаевые] — там, говорю я, не может быть и большого хода свободе.
— Гм… да… А ведь
истинному патриоту не так подобает… Покойный граф Михаил Николаевич недаром говаривал: путешествия в места не столь отдаленные не токмо не вредны, но даже не без пользы для молодых людей могут быть допускаемы, ибо они формируют характеры, обогащают умы понятиями, а сверх того разжигают в сердцах благородный пламень
любви к отечеству! Вот-с.
И еще доложу вам, сударь, такой, примерно, предмет, что сколько вот я ни бродил по свету, сколько ни знавал «особников», а
истинной, настоящей то есть
любви в них не видал.
Дмитрий Павлович Сиротинин с
истинным наслаждением поливал куртины [Часть сада, участок.] цветов, а Анна Александровна хлопотливо накрывала на террасе стол и по временам с беспредельной
любовью смотрела на сына.
Ну да, ясно: чтобы установить
истинное значение функции — надо взять ее предел. И ясно, что вчерашнее нелепое «растворение во вселенной», взятое в пределе, есть смерть. Потому что смерть — именно полнейшее растворение меня во вселенной. Отсюда, если через «Л» обозначим
любовь, а через «С» смерть, то Л=f(С), т. е.
любовь и смерть…
Даже тогда — дикий, лохматый — он понимал:
истинная, алгебраическая
любовь к человечеству — непременный признак истины — ее жестокость.
Когда поймешь ты, что
истинное благо всегда в твоей власти, что оно в одном: в
любви ко всем людям?»
Человек, признающий то, что смысл и деятельность в
любви, негодует на то, что ему указан верный и несомненный путь этой деятельности и те самые опасные ошибки, которые могут отвлечь его от
истинного пути.
Жизнь наша бывает лучше или хуже только оттого, что мы сознаем себя или телесным, или духовным существом. Если мы сознаем себя телесным существом, мы ослабляем нашу
истинную жизнь, усиливаем, разжигаем страсти, жадность, борьбу, ненависть, страх смерти. Если же мы сознаем себя духовным существом, мы возбуждаем, возвышаем жизнь, освобождаем ее от страстей, от борьбы, от ненависти, освобождаем
любовь. Перенесение же сознания из телесного существа в духовное совершается усилием мысли.
Истинное богопочитание свободно от суеверия; когда в него проникает суеверие, то и самое богопочитание разрушается. Христос указал нам, в чем
истинное богопочитание. Он учил, что из всего того, что мы делаем в своей жизни, одно есть свет и счастье людей, это — наша
любовь друг к другу; он учил, что счастья нашего мы можем достигнуть только тогда, когда будем служить людям, а не себе.
Какие бы ни были на свете веры,
истинная вера только та одна, что бог —
любовь. А от
любви не может быть ничего, кроме добра.
Отчего нам бывает хорошо на душе после всякого дела
любви? А оттого, что всякое такое дело утверждает нас в том, что наше
истинное «я» не в одной нашей личности, а во всем живом.
Здесь уже человек этот наказан тем, что с каждым новым грехом он всё больше и больше отдаляется от
истинного блага —
любви и становится всё меньше и меньше радостным.
Другие же люди, также поняв учение в его
истинном смысле, шли и идут на распятие, всё ближе и ближе подвигая время нового устройства мира на законе
любви.
Учение
любви, не допускающее насилия, не потому только важно, что человеку хорошо для себя, для своей души, терпеть зло и делать добро за зло, но еще и потому, что только одно добро прекращает зло, тушит его, не позволяет ему идти дальше.
Истинное учение
любви тем и сильно, что оно тушит зло, не давая ему разгораться.
Единое,
истинное благо человека в
любви. Лишается же человек этого блага, когда он, вместо того чтобы увеличивать в себе
любовь, увеличивает в себе потребности тела, потакая им.
Христос великий учитель. Он проповедовал
истинную всеобщую религию
любви к богу и человеку. Но не надо думать, что у бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так, мы этим не уменьшим величия Христа, а только признаем величие бога. Если же мы будем думать, что после Христа бог уже не будет больше прямо открываться людям, то с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего.
Мы всё находим, только самих себя не умеем найти. Удивительное дело! Человек живет на свете много лет и не может заметить за собою, когда он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это человек, и ему ясно станет, в чем его
истинное благо; ясно станет то, что хорошо ему бывает только тогда, когда в душе его
любовь к людям.
В молодости люди, не зная
истинной цели жизни — единения
любовью, ставят себе целью жизни удовлетворение похотей тела.
То же и с учениями о вере. Ложные учителя привлекают людей к доброй жизни тем, что пугают наказаниями и заманивают наградой на том свете, где никто не был.
Истинные же учителя учат только тому, что начало жизни,
любовь, само живет в душах людей и что хорошо тому, кто соединился с ним.
Истинная вера одна —
любовь ко всему живому.
«Как же жить, не зная, что нас ожидает?» — говорят люди. А между тем когда живешь, не думая о том, что тебя ожидает, а только для проявления в себе
любви, только тогда начинается
истинная жизнь.
Но луна все выше, выше, светлее и светлее стояла на небе, пышный блеск пруда, равномерно усиливающийся, как звук, становился яснее и яснее, тени становились чернее и чернее, свет прозрачнее и прозрачнее, и, вглядываясь и вслушиваясь во все это, что-то говорило мне, что и она, с обнаженными руками и пылкими объятиями, еще далеко, далеко не все счастие, что и
любовь к ней далеко, далеко еще не все благо; и чем больше я смотрел на высокий, полный месяц, тем
истинная красота и благо казались мне выше и выше, чище и чище, и ближе и ближе к Нему, к источнику всего прекрасного и благого, и слезы какой-то неудовлетворенной, но волнующей радости навертывались мне на глаза.
Великая императрица! чем же воздадим мы тебе за твою матернюю
любовь к нам, за сии твои несказанные нам благодеяния? Наполняем сердца наши токмо вящим воспламенением искоренять из света злобу, царства твоего недостойную. Просим царя царей, да подаст он нам в том свою помощь, а вашему императорскому величеству,
истинной матери отечества, с любезным вашего императорского величества сыном, с сею бесценною надеждой нашею, и с дражайшею его супругою, в безмятежном царстве, многие лета благоденствия».
Для покорения христианству диких народов, которые нас не трогают и на угнетение которых мы ничем не вызваны, мы, вместо того чтобы прежде всего оставить их в покое, а в случае необходимости или желания сближения с ними воздействовать на них только христианским к ним отношением, христианским учением, доказанным
истинными христианскими делами терпения, смирения, воздержания, чистоты, братства,
любви, мы, вместо этого, начинаем с того, что, устраивая среди них новые рынки для нашей торговли, имеющие целью одну нашу выгоду, захватываем их землю, т. е. грабим их, продаем им вино, табак, опиум, т. е. развращаем их и устанавливаем среди них наши порядки, обучаем их насилию и всем приемам его, т. е. следованию одному животному закону борьбы, ниже которого не может спуститься человек, делаем всё то, что нужно для того, чтобы скрыть от них всё, что есть в нас христианского.
Но для каждого искреннего и серьезного человека нашего времени не может не быть очевидной несовместимость
истинного христианства — учения смирения, прощения обид,
любви — с государством, с его величанием, насилиями, казнями и войнами.
Во время оно я встречал Александру Григорьевну в свете, потом видел ее за Байкалом. Тут она явилась мне существом, разрешающим великолепно новую, трудную задачу. В делах
любви и дружбы она не знала невозможного: все было ей легко, а видеть ее была
истинная отрада.
— Я не понимаю, чем они тебе мешают? — удивлялся я, хотя и понимал
истинную причину его недовольства: он боялся, что появится в pendant [Здесь — в дополнение (франц.).] девица
Любовь.
Потеряв его, женщина падает в пропасть, откуда ей нет возврата на
истинный путь. Это знают женщины, почему и дорожат так своею первою
любовью. Вторая
любовь уже шаг в сторону с истиного пути.